Нравится

Снежная королева. Сравнение переводов Ганзен и «советского»

Автор: Андерсен Ханс Кристиан | Жанр: Сказка | Год: | Каталог: Глобальная база Все варианты сказки на сайте

Существует в переводе Ганзен, но отсутствует в «Советском».

Добавлено/изменено в «советском» переводе

 

Рассказ первый

ЗЕРКАЛО И ЕГО ОСКОЛКИ

ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ,




  • В КОТОРОЙ РАССКАЗЫВАЕТСЯ О ЗЕРКАЛЕ И ЕГО ОСКОЛКАХ.

     

    Ну, начнем! Дойдя до конца нашей истории, мы будем знать больше, чем теперь.сейчас. Так вот, жил-был тролль, злющий-презлющий; то был самзлой-презлой, сущий дьявол. Раз был он был в особенно хорошем расположении духа: он смастерил такое зеркало, в котором все доброе и прекрасное уменьшалось донельзя, дальше некуда, а все же негодноедурное и безобразное, напротив, выступало так и выпирало, делалось еще ярче, казалось еще хуже. Прелестнейшиегаже. Прекраснейшие ландшафты выглядели в нем вареным шпинатом, а лучшие из людей — уродами, или казалось, что они будто стоят они кверху ногами, а животов у них вовсе нет! Лица искажались до тоготак, что нельзя было и не узнать их; случись же, а если у кого на лицебыла веснушка или родинка,, то уж будьте покойны - она расплывалась во все лицо. Дьявола все это ужасно потешало. Добрая, благочестивая человеческаярасползалась и на нос и на губы. А если у человека являлась добрая мысль, она отражалась в зеркале невообразимой гримасой, так что такой ужимкой, что тролль не мог не хохотатьтак и покатывался со смеху, радуясь своей хитрой выдумке. Все ученики

    Ученики тролля — а у него была своя школа — рассказывали о зеркале, как о каком-то чуде.

    - Теперьвсем, что сотворилось чудо: теперь только, - говорили они, - можно увидеть весь мир и людей в их настоящемистинном свете!

    И вот они . Они бегали повсюду с зеркалом повсюду; , и скоро не осталось ни одной страны, ни одного человека, которые бы не отразились бы в нем в искаженном виде.

    Напоследок захотелось им добраться и до неба, чтобы посмеяться над ангелами и самим творцом.. Чем выше они поднимались они, тем сильнее кривлялось и корчилось зеркало от гримас; , так что они еле-еле удерживали его в руках. Но вот они поднялись еще, и взлетели совсем высоко, как вдруг зеркало так перекосилодо того перекорежило от гримас, что оно вырвалось у них из рук, полетело на землю и разбилось вдребезги. Миллионына миллионы, биллионы его осколков наделали, однако,, и оттого произошло еще больше бед, чем самое зеркало.. Некоторые из них были не больше песчинки, разлетелисьосколки, с песчинку величиной, разлетаясь по белу свету, попадали, случалось, людям в глаза и, да так там и оставались. Человек жеА человек с таким осколком в глазу начинал видеть все навыворот или замечать в каждой вещи одни лишь дурные стороны,только дурное — ведь каждый осколок сохранял свойство, которым отличалось самое зеркало. всего зеркала. Некоторым людям осколки попадали прямо в сердце, и это было хужестрашнее всего: сердце превращалось вделалось как кусок льда. Были между этими осколкамисреди Осколков и большие, такие, что их можно было вставить — их вставили в оконные рамы, нои уж в эти -то окна не стоило смотреть на своих добрых друзей. Наконец, были и такие осколки, которые пошли на очки, только беда была, если людии худо было, если такие очки надевали их с целью смотреть на вещи идля того, чтобы лучше видеть и правильно судить о них вернее! А злой тролль хохотал до колик, так приятно щекотал его успех этой выдумки. Новещах.

    Злой тролль надрывался от смеха — так веселила его эта затея. А по свету летало еще много осколков зеркала.. Послушаем же про них.!

     

    Рассказ второй

    ИСТОРИЯ ВТОРАЯ.

    МАЛЬЧИК И ДЕВОЧКА.

     

    В большом городе, где столько домов и людей, что не всем и каждому удается отгородить себе хоть маленькое местечко для садика, и где поэтомухватает места хотя бы на маленький садик, а потому большинству жителей приходится довольствоваться комнатными цветами в горшках, жили двое бедных детей, нои садик у них был садикчуть побольше цветочного горшка. Они не были в родствебратом и сестрой, но любили друг друга, как брат и сестра.

    Родители их жили в мансардах смежных домов.каморках под крышей в двух соседних домах. Кровли домов почти сходились, а под выступами кровель шло по водосточному желобу, приходившемуся как раз под окошком каждой мансарды. Стоило, таким образом, шагнуть из какого-нибудь окошка на желоб, и можно было очутиться у окна соседей.и между ними тянулся водосточный желоб. Здесь-то и смотрели друг на друга чердачные окошки от каждого дома. Стоило лишь перешагнуть через желоб, и можно было попасть из одного окошка в другое.

    У родителей было по большому деревянному ящику;, в них росли кореньяросла зелень для приправ и небольшие розовые кусты роз -- по одному в каждом по одному, — осыпанные чудными цветами.ящике, пышно разросшиеся. Родителям пришло в голову поставить эти ящики на дно желобов; таким образом, от поперек желоба, так что от одного окна к другому тянулись словно две цветочные грядки. ГорохЗелеными гирляндами спускался из ящиков зелеными гирляндамигорох, розовые кусты заглядывали в окна и сплетались ветвями; образовалось нечто вроде триумфальных ворот из зелени и цветов. Так как ящики были очень высоки и дети твердо знали, что им нельзя карабкаться на них, то родители часто. Родители позволяли мальчику с девочкойи девочке ходить друг к другу в гости по крыше в гости и сидеть на скамеечке под розами. И что за веселые игры устраивали они тут!Как чудесно им тут игралось!

    Зимою это удовольствие прекращалось, окнаЗима клала конец этой радости. Окна зачастую покрывались ледяными узорами. Но совсем замерзали, но дети нагревали на печкепечи медные монеты и, прикладывали их к замерзшим стеклам, и сейчас же оттаивало чудесное кругленькоекруглое отверстие, а в него выглядывал веселый, ласковый глазок, — это смотрели, каждый из своего окна, мальчик и девочка, Кай и Герда. Летом они одним прыжком могли очутиться в гостях друг у друга, а зимою надо было сначала спуститься на много-много ступеней вниз, а затемпотом подняться на столько же вверх. На дворе перепархивал снежок.

    - Это роятся белые пчелки! — говорила старушкастарая бабушка.

    - А у них тоже есть королева? — спрашивал мальчик; он . Он знал, что у настоящих пчел есть такая.

    - Есть! — отвечала бабушка. — Снежинки окружают ее густым роем, но она больше их всех и никогда не остается на земле -присаживается на землю, вечно носится на в черном облаке. Часто по ночам пролетает она по городским улицам и заглядывает в окошки;, вот оттого-то они и покрываются ледянымиони морозными узорами, словно цветами.

    - Видели, видели! — говорили дети и верили, что все это сущая правда.

    - А сюда Снежная королева не может войти сюда? — спросила раз ? — спрашивала девочка.

    - Пусть-ка только попробует! - сказал - отвечал мальчик. — Я посажу ее на теплую печку, вот она и растает!.

    Но бабушка погладила его по головкеголове и завела разговор о другом.

    Вечером, когда Кай был уже дома и почти совсем разделся, собираясь лечь спать, он вскарабкался на стул у окна и поглядел в маленький оттаявший на оконном стекле кружочек. За окном порхали снежинки; однаСнежинки. Одна из них, побольше, упала на край цветочного ящика и начала расти, расти, пока наконец не превратилась в женщину, укутаннуюзакутанную в тончайший белый тюль, сотканный, казалось, из миллионов снежных звездочек. Она была так прелестна, так и нежна, всяно изо льда, из ослепительно белогосверкающего льда, и все же живая! Глаза ее сверкали, каксияли, как две ясных звезды, но в них не было в них ни теплоты, ни кротости.покоя. Она кивнула мальчику и поманила его рукой. Мальчуган Кай испугался и спрыгнул со стула; . А мимо окна промелькнуло что-то похожее на большую птицу.

    На другой день был славный морозец, но затем сделаласьбыло ясно и морозно, но потом настала оттепель, а там пришла и весна. Солнышко светило, цветочные ящики опять были все в зелени, ласточки вили под крышей гнезда, окна пришла. Заблистало солнце, проглянула зелень, строили гнезда ласточки. Окна растворили, и детямдети опять можно быломогли сидеть в своем маленьком садике на крыше.в водосточном желобе над всеми этажами.

    Розы цвели все лето восхитительно. Девочка выучила псалом, в котором тоже говорилось о розах; девочка пела его мальчику, думая при этом о своих розах, и он подпевал ей:

    Розы цветут… Красота, красота!

    Скоро узрим мы младенца Христа.

    Розы в то лето цвели пышно, как никогда. Дети пели, взявшись за руки, целовали розы, смотрели па ясное солнышко и разговаривали с ним, — им чудилось, что с него глядел на них сам младенец Христос. Что за чудное было и радовались солнцу. Ах, какое чудесное стояло лето, и как хорошо было под розовыми кустами благоухающих роз, которые, которым, казалось, должны былцвести и цвести вечно!

    Как-то раз Кай и ГердаГорда сидели и рассматривали книжку с картинками — зверями и птицами; на . На больших башенных часах пробило пять.

    - Ай! — вскрикнул вдруг мальчик. — Мне Кай. — Меня кольнуло прямо в сердце, и что-то попало в глаз!

    Девочка обвила ручонкой его шею, он мигалчасто-часто моргал, но в глазу ничего как будто ничего не было.

    - Должно быть, выскочило!, — сказал он.

    Но в том-то и дело, что нет. В сердце и в глаз ему попали два осколкаНо это было не так. Это были как раз осколки того дьявольского зеркала, во котором, как мы, конечно, помним, все великое и доброе казалось ничтожным и гадким, а злое и дурное отражалось еще ярче, дурные стороны каждой вещи выступали еще резче. говорили вначале.

    Бедняжка Кай! Теперь сердце его сердце должно было превратиться встать как кусок льда!. Боль в глазу и в сердце уже прошла, но самые осколки в них остались.

    - О чем же ты плачешь? — спросил он Герду. — У! Какая ты сейчас безобразная! Мне совсем не больно! Фу! — закричал он вдруг. — Э, какая ты некрасивая! — вдруг крикнул он. — Вон ту розу точит червь!. А та совсем кривая!. Какие гадкие розы! Не лучше ящиков, в которых торчат!.

    И он, толкнув пнул ящик ногою, вырвал две и сорвал обе розы.

    - Кай, что ты делаешь?! — закричала девочкаГерда, а он, увидя ее испуг, вырвалсорвал еще одну розу и убежал от миленькоймилой маленькой Герды в свое окно.

    ПриносилаПринесет ли после того ему девочкатеперь ему Герда книжку с картинками, он говорилскажет, что эти картинки хороши только для грудных ребят; рассказываларасскажет ли что-нибудь старушкастарая бабушка, он придирался — придерется к ее словам. Да если бы еще только это! А то он дошел дойдет даже до того, что сталначнет передразнивать ее походку, надевать ее очки и подражать ее голосу!, говорить ее голосом. Выходило очень похоже и смешило людей., и люди смеялись. Скоро мальчик Кай научился передразнивать и всех соседей — он . Он отлично умел выставитьвыставлять напоказ все их странности и недостатки, - и люди говорили:

    - Что за голова у этого мальчугана!

    - Удивительно способный мальчуган!

    А причиной всему были осколки зеркала, что попали ему в глаз и в сердце. Потому-то он и передразнивал даже миленькуюмилую маленькую Герду, котораяа ведь она любила его всем сердцем.

    И забавы его стали теперь совсем иными, такими мудреными. Раз зимою, когда шел снежокснег, он явился с большим зажигательнымувеличительным стеклом и подставил под снег полу своей синей куртки.

    - Погляди в стекло, Герда!, — сказал он.

    Каждая снежинка казалась под стеклом куда больше, чем была на самом деле, и походила на роскошный цветок или десятиугольную звезду. Чудо что такое!Это было так красиво!

    - Видишь, как искуснохитро сделано! — сказал Кай. - Это куда - Гораздо интереснее настоящих цветов! И какая точность! Ни единой неправильной линии! Ах, если бы они только они не таяли!

    Немного спустя Кай явился в больших рукавицах, с санками за спиною, крикнул Герде в самое ухо:

    - "Мне позволили покататься на большой площади с другими мальчиками!!" — и убежал.

    На площади каталось множество детей. Те, что былиКто посмелее, привязывали свои санки к крестьянским саням и уезжали таким образом довольна далеко. Веселье так и кипело.катился далекодалеко. Это было куда как занятно. В самый разгар еговеселья на площади. появились большие сани, выкрашенные в белый цвет. В них сидел человек, весь ушедшийкто-то укутанный в белую меховую- шубу и такую же шапку.в такой же шапке. Сани объехали кругомвокруг площади два раза:. Кай живо привязал к ним свои санки и покатил. Большие сани понеслись быстрее и, затем свернули с площади в переулок. Сидевший в них человек обернулся и дружескиприветливо кивнул Каю, точно знакомому. Кай несколько раз порывался отвязать свои санки, но человек в шубе все кивал ему, и он ехал дальше. продолжал ехать за ним.

    Вот они выехаливыбрались за городские ворота. Снег повалил вдруг хлопьями, стемнело так, что кругом не было видно ни зги.и стало темно, хоть глаз выколи. Мальчик поспешно отпустил веревку, которою зацепился за большие сани, но санки его точно приросли к большим саням ним и продолжали нестись вихрем. Кай громко закричал — никто не услышал его!. Снег валил, санки мчались, ныряя в сугробах, прыгаясугробы, перескакивая через изгороди и канавы. Кай весь дрожал, хотел прочесть "Отче наш", но в уме у него вертелась одна таблица умножения..

    Снежные хлопья все росли и обратились под конец в больших белых куриц.. Вдруг они разлетелись в стороны, большие сани остановились, и сидевший в них человек встал. Это была высокая, стройная, ослепительно белая женщина — Снежная королева; и шуба и шапка на ней были из снега.

    - Славно проехались! — сказала она. — Но ты совсем замерз? Полезай — полезай ко мне в шубу!

    И, посадив Посадила она мальчика к себе в сани, она завернула его в свою медвежью шубу;. Кай словно опустился в снежный сугроб опустился.

    - Все еще мерзнешь? — спросила она и поцеловала его в лоб.

    У! Поцелуй ее был холоднее льда, он пронизал его холодом насквозь и дошел до самого сердца, а оно и без того уже было наполовину ледяным. Одну минуту Каю показалось, что вот-вотеще немного — и он умрет, но нет… Но только на минуту, а потом, напротив, ему стало легче, так хорошо, что он даже совсем перестал зябнуть.

    - Мои санки! Не забудь мои санки! — спохватился он.

    И санки были привязаныСанки привязали на спину одной из белых куриц, которая, и она полетела с ними за большими санями. Снежная королева поцеловала Кая еще раз, и он позабыл и Герду, и бабушку, и всех домашних.

    - Больше я не буду целовать тебя!, — сказала она. — А неНе то зацелую до смерти!.

    Кай взглянул на нее;. Как она была так хороша! Более умного, прелестного лицаЛица умней а прелестней он не мог себе и представить. Теперь она не казалась ему ледяною, как в тот раз, когда она сидела за окном и кивала ему головой; теперь она казалась ему совершенством. .

    Он совсем не боялся ее и рассказал ей, что знает все четыре действия арифметики, да еще с дробями, знает, сколько в каждой стране квадратных миль и жителей, а она только улыбалась в ответ. И тогда ему показалось, что он и в на самом-то деле он знает совсем мало, и он устремил свой взор в бесконечное воздушное пространство. .

    В тот же миг Снежная королева взвилась с ним на темное свинцовоечерное облако, и они понеслись вперед.. Буря выла и стонала, словно распеваяраспевала старинные песни; они летели над лесами и озерами, над морями и твердой землей; под нимисушей; студеные ветры дули холодные ветрыпод ними, выли волки, сверкалискрился снег, летали с криком черные вороны, а над ними сиял большой ясный месяц. На него смотрел Кай всю долгую-долгую зимнюю ночь, -а днем он спалзаснул у ног Снежной королевы.

     

    Рассказ третий

    ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ.

    ЦВЕТНИК ЖЕНЩИНЫ, УМЕВШЕЙКОТОРАЯ УМЕЛА КОЛДОВАТЬ.

     

    А что же было с Гердой, когда Кай не вернулся? Куда он девался? Никто этого не знал этого, никто не мог о нем ничего сообщить. дать ответ.

    Мальчики рассказали только, что видели, как он привязал свои санки к большим великолепным саням, которые потом свернули в переулок и выехали за городские ворота. Никто не знал, куда он девался.

    Много было пролито о немпо нему слез;, горько и долго плакала Герда. Наконец порешили, что онКай умер, утонул в реке, протекавшей за городом. Долго тянулись мрачные зимние дни.

    Но вот настала весна, выглянуло солнышкосолнце.

    - Кай умер и больше не вернется! — сказала Герда.

    - Не верю! — отвечал солнечный свет.

    - Он умер и больше не вернется! — повторила она ласточкам.

    - Не верим! — ответилиотвечали они.

    Под конец и сама Герда перестала этому верить.

    - Надену-ка я свои новые красные башмачки. — (Кай ни разу еще не видалвидел их), — сказала она однажды как-то утром, — да пойду к реке спроситьспрошу про него. у реки.

    Было еще очень рано; она . Она поцеловала спящую бабушку, надела красные башмачки и побежала одна-одинешенька за город, прямо к реке.

    - Правда, что ты взяла моего названого братца? — спросила Герда. - Я подарю тебе свои красные башмачки, если ты отдашьвернешь мне его назад!!

    И девочке почудилось, что волны как-то странно кивают ей; тогда . Тогда она сняла свои красные башмачки, первую свою драгоценность, — самое драгоценное, что у нее было, - и бросила их в реку. Но они упали как раз у у самого берега, и волны сейчас же вынесли их на сушу,обратно — река как будтословно бы не хотела брать у девочки ее драгоценность, так как не могла вернуть ей Кая. Девочка же подумала, что бросила башмачки не оченьнедостаточно далеко, влезла в лодку, качавшуюся в тростнике, стала на самый краешек кормы и опять бросила башмаки башмачки в воду. Лодка не была привязана и оттолкнулась от ее толчка отошла от берега. Девочка хотела поскорее выпрыгнуть на сушуберег, но, пока пробиралась с кормы на нос, лодка уже отошла от берета на целый аршинсовсем отплыла и быстро понеслась по течению.

    Герда ужасно испугалась и принялась плакать и кричать, но никто, кроме воробьев, не слышал ее криков; воробьи. Воробьи же не могли перенести ее на сушу и только летели за ней вдоль берега да и щебетали, словно желая ее утешить: "

    - Мы здесь! Мы здесь!"

    Лодку уносило все дальше;. Герда сидела смирно, в одних чулках;: красные башмачки ее плыли за лодкой, но не могли догнать ее.

    Берега реки были очень красивы; повсюду виднелись чудеснейшие цветы, высокие, раскидистые деревья, луга, на которых паслись овцы и коровы, но нигде не было видно ни одной человеческой души.

    "Может быть, река несет меня к Каю?" — подумала Герда, повеселела, встала на носноги и долго-долго любовалась красивыми зелеными берегами.

    Но вот она приплыла к большому вишневому саду, в котором приютился домик с цветными стеклами в окошках и под соломенной крышей., с красными и синими стеклами в окошках. У дверей стояли два деревянных солдата и отдавали ружьями честь всем, кто проплывал мимо.

    Герда закричала им — она приняла их за живых, - но они, понятно, не ответили ей. Вот она подплыла к ним еще ближе, лодка подошла чуть не к самому берегу, и девочка закричала еще громче. Из домика вышла, опираясь на клюку, старая-престарая старушка с клюкой, в большой соломенной шляпе, расписанной чудесными цветами.

    - Ах ты бедная крошка!бедное дитятко! — сказала старушка. — Как И как это ты попала на такую большую быструю реку да забралась так далеко?

    С этими словами старушка вошла в воду, зацепила лодку своею клюкой, притянула ее к берегу и высадила Герду.

    Герда была рада-радешенька, что очутилась наконец на суше, хоть и побаивалась чужойнезнакомой старухи.

    - Ну, пойдем, да расскажи мне, кто ты и как сюда попала?, — сказала старушка.

    Герда стала рассказывать ей обо всем, а старушка покачивал."а головой и повторяла: "Гм! Гм!" Но вотКогда девочка кончила и, она спросила старухустарушку, не видала ли она Кая. Та ответила, что он еще не проходил тут, но, верно, пройдет, так что девочке горевать пока не о чем горевать -, пусть Герда лучше попробуетотведает вишен да полюбуется цветами, что растут в саду: они красивее нарисованных , чем в любой книжке с картинками, и все умеют рассказывать сказки!. Тут старушка взяла Герду за руку, увела к себе в домик и заперла дверь на ключ.

    Окна были высоко от полупола и все из разноцветных — красных, голубыхсиних и желтых — стеклышек; от этого и сама комната была освещена каким-то удивительным ярким, радужным светом. На столе стояла корзинка со спелымис чудесными вишнями, и Герда могла есть их сколько душе угодно;. А пока же она ела, старушка расчесывала ей волосы золотым гребешком. Волосы вились, кудрями и кудризолотым сиянием окружали свеженькоемилое, приветливое, круглое, словно роза, личико девочки золотым сиянием.

    - Давно мне хотелось иметь такую миленькую девочку! — сказала старушка. — Вот увидишь, как ладно мы с тобой заживем с тобою!!

    И она продолжала расчесывать кудри девочки, и чем дольше чесала, тем больше Герда забывала Герда своего названого братца Кая, — старушка умела колдовать. Она не Только она была не злою колдуньей и колдовала только лишь изредка, для своего удовольствия; теперь же ей очень захотелось оставить у себя Герду. И вот она пошла в сад, дотронулась своей клюкой до всех розовых кустов, и те, как стояли в полном цвету, так все и ушли глубоко-глубоко в землю, и следа от них не осталось. Старушка боялась, что Герда при виде ееэтих роз вспомнит о своих, а там и о Кае, да и убежит. от нее.

    Сделав свое дело,Потом старушка повела Герду в цветник. У девочки и глаза разбежались: тут были цветы всех сортов, всех времен года. Что за красота, что за благоухание!Ах, какой аромат тут был, какая красота: самые разные цветы, и на каждое время года! Во всем свете не сыскать былонашлось бы книжки с картинками пестрее, красивее этого цветника. Герда прыгала от радости и играла среди цветов, пока солнце не село за высокими вишневыми деревьями. Тогда ее уложили в чудесную постельку с красными шелковыми перинками, набитыми голубыми фиалками; девочка. Девочка заснула, и ей снились такие сны, какие видит разве только королева в день своей свадьбы.

    На другой день Герде опять позволили играть на солнышке.в чудесном цветнике на солнце. Так прошло много дней. Герда знала теперь каждый цветочек цветок в саду, но как ни много их было, ей все-таки же казалось, что какого-то недостает, только какого же? Раз ? И вот раз она сидела и рассматривала соломенную шляпу старушки, расписанную цветами; , и самым красивым из них была как раз роза, — старушка забыла ее стереть., когда спровадила живые розы под землю. Вот что значит рассеянность!

    - Как! Тут нет роз? — сказала Герда и сейчас же побежала искать их но всему саду — нет ни одной!в сад, искала их, искала, да так и не нашла.

    Тогда девочка опустилась на землю и заплакала. Теплые слезы упалипадали как раз на то место, где стоял прежде один из розовых кустов, и как только они смочилиувлажнили землю -, куст мгновенно вырос из нее, такой же свежий, цветущий, как прежде. Герда обвила

    Обвила его ручонками Герда, принялась целовать розы и вспомнила о тех чудных розах, что цвели у нее дома, а вместе с тем и о Кае.

    - Как же я замешкалась! — сказала девочка. — Мне ведь надо искать Кая!.. Не Вы не знаете ли вы, где он? — спросила она у роз. — ВеритеПравда ли вы тому, что он умер и не вернется больше?

    - Он не умер! - сказали- отвечали розы. — Мы ведь были под землеюземлей, где лежат все умершие, но Кая меж ними не было.

    - Спасибо вам! — сказала Герда и пошла к другим цветам, заглядывала в их чашечки и спрашивала: — Не Вы не знаете ли вы, где Кай?

    Но каждый цветок грелся на солнышке и думал только о своей собственной своей сказке или истории;. Много их наслушалась Герда много, но ни один из цветов не сказал ни слова о Кае.

    Что же рассказала ей огненная лилия?

    - Слышишь, бьет барабан? Бум! Бум! Звуки очень однообразны: бум, бум! Слушай заунывное пение женщин! Слушай крики жрецов!.. В длинном-красном одеянии стоит на костре индийская вдова. Пламя вот-вот охватит ее и тело ее умершего мужа, но она думает о живом — о том, кто стоит здесь же, о том, чьи взоры жгут ее сердце сильнее пламени, которое сейчас испепелит ее тело. Разве пламя сердца может погаснуть в пламени костра!

    - Ничего не понимаю! — сказала Герда.

    - Это моя сказка! — отвечала огненная лилия.

    Что рассказал вьюнок?

    - Узкая горная тропинка ведет к гордо возвышающемуся на скале старинному рыцарскому замку. Старые кирпичные стены густо увиты плющом. Листья его цепляются за балкон, а на балконе стоит прелестная девушка; она перевесилась через перила и смотрит на дорогу. Девушка свежее розы, воздушное колеблемого ветром цветка яблони. Как шелестит ее шелковое платье! "Неужели же он не придет?"

    - Ты говоришь про Кая? — спросила Герда.

    - Я рассказываю свою сказку, свои грезы! — отвечал вьюнок.

    Что рассказал крошка подснежник?

    - Между деревьями качается длинная доска — это качели. На доске сидят две маленькие девочки; платьица на них белые, как снег, а на шляпах развеваются длинные зеленые шелковые ленты. Братишка, постарше их, стоит на коленях позади сестер, опершись о веревки; в одной руке у него — маленькая чашечка с мыльной водой, в другой — глиняная трубочка. Он пускает пузыри, доска качается, пузыри разлетаются по воздуху, переливаясь на солнце всеми цветами радуги. Вот один повис на конце трубочки и колышется от дуновения ветра. Черненькая собачонка, легкая, как мыльный пузырь, встает на задние лапки, а передние кладет на доску, но доска взлетает кверху, собачонка падает, тявкает и сердится. Дети поддразнивают ее, пузыри лопаются… Доска качается, пена разлетается — вот моя песенка!

    - Она, может быть, и хороша, да ты говоришь все это таким печальным тоном! И опять ни слова о Кае! Что скажут гиацинты?

    - Жили-были две стройные, воздушные красавицы сестрицы. На одной платье было красное, на другой голубое, на третьей совсем белое. Рука об руку танцевали они при ясном лунном свете у тихого озера. То не были эльфы, но настоящие девушки. В воздухе разлился сладкий аромат, и девушки скрылись в лесу. Вот аромат стал еще сильнее, еще слаще — из чащи леса выплыли три гроба; в них лежали красавицы сестры, а вокруг них порхали, словно живые огоньки, светляки. Спят ли девушки, или умерли? Аромат цветов говорит, Тогда Герда пошла к одуванчику, сиявшему в блестящей зеленой траве.

    - Ты, маленькое ясное солнышко! — сказала ему Герда. — Скажи, не знаешь ли ты, где мне искать моего названого братца?

    Одуванчик засиял еще ярче и взглянул на девочку. Какую же песенку спел он ей? Увы! И в этой песенке ни слова не говорилось о Кае!

    - Был первый весенний день, солнце грело и так приветливо светило на маленький дворик. Лучи его скользили по белой стене соседнего дома, и возле самой стены проглянул первый желтенький цветок, он сверкал на солнце, словно золотой. Во двор вышла посидеть старая бабушка. Вот пришла из гостей ее внучка, бедная служанка, и поцеловала старушку. Поцелуй девушки дороже золота — он идет прямо от сердца. Золото на ее губах, золото в сердце, золото и на небе в утренний час! Вот и все! — сказал одуванчик.

    - Бедная моя бабушка! — вздохнула Герда. — Верно, она скучает обо мне и горюет, как горевала о Кае. Но я скоро вернусь и его приведу с собой. Нечего больше и расспрашивать цветы — толку от них не добьешься, они знай твердят свое! — И она побежала в конец сада.

    Дверь была заперта, но Герда так долго шатала ржавый засов, что умерли. Вечерний колокол звонит по усопшим!

    - Вы навели на меня грусть! — сказала Герда. — Ваши колокольчики тоже пахнут так сильно!.. Теперь у меня из головы не идут умершие девушки! Ах, неужели и Кай умер? Но розы были под землей и говорят, что его нет там!

    - Динь-дан! — зазвенели колокольчики гиацинтов. — Мы звоним не над Каем! Мы и не знаем его! Мы звоним свою собственную песенку; другой мы не знаем!

    И Герда пошла к золотому одуванчику, сиявшему в блестящей, зеленой траве.

    - Ты, маленькое ясное солнышко! — сказала ему Герда. — Скажи, не знаешь ли ты, где мне искать моего названого братца?

    Одуванчик засиял еще ярче и взглянул на девочку. Какую же песенку спел он ей? Увы! И в этой песенке ни слова не говорилось о Кае!

    - Ранняя весна; на маленький дворик приветливо светит ясное солнышко. Ласточки вьются возле белой стены, примыкающей ко двору соседей. Из зеленой травки выглядывают первые желтенькие цветочки, сверкающие на солнышке, словно золотые. На двор вышла посидеть старушка бабушка; вот пришла из гостей ее внучка, бедная служанка, и крепко целует старушку. Поцелуй девушки дороже золота, — он идет прямо от сердца. Золото на ее губах, золото в ее сердечке. Вот и все! — сказал одуванчик.

    - Бедная моя бабушка! — вздохнула Герда. — Как она скучает обо мне, как горюет! Не меньше, чем горевала о Кае! Но я скоро вернусь и приведу его с собой. Нечего больше и расспрашивать цветы — у них ничего не добьешься, они знают только свои песенки!

    И она подвязала юбочку повыше, чтобы удобнее было бежать, но когда хотела перепрыгнуть через нарцисс, тот хлестнул ее по ногам. Герда остановилась, посмотрела на длинный цветок и спросила:

    - Ты, может быть, знаешь что-нибудь?

    И она наклонилась к нему, ожидая ответа. Что же сказал нарцисс?

    - Я вижу себя! Я вижу себя! О, как я благоухаю!.. Высоко-высоко в маленькой каморке, под самой крышей, стоит полуодетая танцовщица. Она то балансирует на одной ножке, то опять твердо стоит на обеих и попирает ими весь свет, — она ведь один обман зрения. Вот она льет из чайника воду на какой-то белый кусок материи, который держит в руках. Это ее корсаж. Чистота — лучшая красота! Белая юбочка висит на гвозде, вбитом в стену; юбка тоже выстирана водою из чайника и высушена на крыше! Вот девушка одевается и повязывает на шею ярко-желтый платочек, еще резче оттеняющий белизну платьица. Опять одна ножка взвивается в воздух! Гляди, как прямо она стоит на другой, точно цветок на своем стебельке! Я вижу себя, я вижу себя!

    - Да мне мало до этого дела! — сказала Герда. — Нечего мне об этом и рассказывать!

    И она побежала из сада.

    Дверь была заперта лишь на задвижку; Герда дернула ржавый засов, он подалсяон поддался, дверь отворилась, и девочка так, босоножкой, и пустилась бежать по дороге!. Раза три оглядывалась она назад, но никто не гнался за нею.

    Наконец она устала, присела на камень и огляделась кругомосмотрелась: лето уже прошло, на дворе стояла поздняя осень, а. Только в чудесном саду старушки, где вечно сияло солнышко и цвели цветы всех времен года, этого не было заметно.

    - Господи! Как же я замешкалась! Ведь уж осень на дворе! Тут не до отдыха! — сказала Герда и опять пустилась в путь.

    Ах, как болелиныли ее бедные, усталые ножки! Как холодно, сыро было в воздухе! Листья вокруг! Длинные листья на ивах совсем пожелтели, туман оседал на них крупными каплями и стекал на землю; листья так и сыпались. Один только терновник стоял весь покрытый вяжущими, терпкими ягодами. Каким серым, унылым казался весь белый свет!мир!

     

    Рассказ четвертый

    ИСТОРИЯ ЧЕТВЕРТАЯ.

    ПРИНЦ И ПРИНЦЕССА.

     

    Пришлось Герде опять присесть отдохнуть. На снегу прямо перед ней прыгал большой ворон; . Долго смотрел он долго-долго смотрел на девочку, кивая ей головою, и наконец заговорилмолвил:

    - Кар-кар! Здррравствуй!

    Чище этого он выговариватьВыговаривать по-человечески чище он не мог, но, видимо, он желал девочке добра и спросил ее, куда это она бредет по белу свету одна-одинешенька? Слова "одна-одинешенька" Герда поняла отлично и сразу почувствовала все их значение.. Что такое "одна-одинешенька", Герда знала очень хорошо, сама на себе испытала. Рассказав ворону всю свою жизнь, девочка спросила, не видал ли он Кая?.

    Ворон задумчиво покачал головой и сказал:

    - Может быть, может! Может быть!

    - Как?! Правда? — воскликнула девочка и чуть не задушила ворона поцелуями- так крепко она его расцеловала.

    - Потише, потише! — сказал ворон. - Я думаю, что - Думаю, это был твой Кай!. Но теперь он, верно, забыл тебя со своейсвоею принцессой!

    - Разве он живет у принцессы? — спросила Герда.

    - А вот послушай!, — сказал ворон. — Только мне ужасно трудно говорить по-вашему!. Вот если бы ты понимала по-вороньи, я рассказал бы тебе обо всем куда лучше.

    - Нет, этому меня не учили!, — сказала Герда. - Бабушка — та понимает! Хорошо бы и мне уметь!- Как жалко!

    - Ну, ничего!, — сказал ворон. — Расскажу, как сумею, хоть и плохо.

    И он рассказал обо всемвсе, что только сам знал.

    - В королевстве, где мы с тобой находимся, есть принцесса, такая умница, что и сказать нельзя! Она прочлаПрочла все газеты на свете и уж позабыла все, что в них прочла, — вот какая умница! Раз как-то сиделасидит она на троне, — а веселья-то в этом ведь нене так уж много, как люди говорят люди, — и напеваланапевает песенку: "Отчего ж бы мне не выйти замуж?" "А ведь и в самом деле!" — подумала она, и ей захотелось замуж. Но в мужья она хотела выбрать себе такого человека, который бы сумел отвечать, когда с ним заговорят, а не такого, что умел бы только важничать, — это ведь так скучно! И вот созвали барабанным боем созывают всех придворных да и объявилидам, объявляют им волю принцессы. Все они были очень довольны и сказали:Уж так они все обрадовались! "Вот это нам нравится! - говорят. — Мы и сами недавно об этом думали!" Все это истинная правда! — прибавил ворон. — У меня при дворе есть невеста, она - ручная, разгуливает по дворцу, - ворона, от нее-то я и знаю все это.

    Невестою его была ворона — каждый ведь ищет жену себе под стать.

    - На другой день все газеты вышли с каймой из сердец и с вензелями принцессы. В А в газетах было объявлено, что каждый молодой человек приятной внешностинаружности может явиться во дворец и побеседовать с принцессой:; того же, кто будет держать себя вполне свободнонепринужденно, как дома, и окажется всех красноречивее, принцесса изберет себе в мужья!. Да, да! — повторил ворон. — Все это так же верно, как то, что я сижу здесь перед тобою!. Народ валом повалил во дворец валом, пошли, пошла давка и толкотня, но толку не вышло никакогода все без проку ни в первый, ни во второй день. На улице все женихи говорилиговорят отлично, но стоилоа стоит им перешагнуть дворцовый порог, увидеть гвардию всю в серебре, да лакеев в золоте и вступитьвойти в огромные, залитые светом залы, как — и их брала оторопь. берет. Подступят к трону, где сидит принцесса, да и повторяют только за ней ее последние же слова, а ей вовсе не этого было нужно! Право, их всех . Ну, точно на них порчу напускали, опаивали дурманом! А вот выйдявыйдут за ворота, они - опять обреталиобретут дар слова. От самых ворот до дверей дворца тянулся длинный-длинный хвост женихов. Я сам там был там и видел! Женихам хотелось есть и пить, но из дворца им не выносили даже стакана воды. Правда, кто был поумнее, запасся бутербродами, но запасливые уже не делились с соседями, думая про себя: "Пусть себе поголодают, отощают — принцесса и не возьмет их!.

    - Ну, а Кай-то, Кай? — спросила Герда. — Когда же он явился? И он пришел свататься?

    - Постой! Постой! Теперь Вот мы как раз дошли и до него! На третий день явился небольшой человечек, не в карете, не верхом, а просто пешком, и прямо вошел во дворец. Глаза его блестелиблестят, как твои;, волосы у него были длинные, но вот только одет он был бедно.

    - Это Кай! — обрадовалась Герда. — Так я Я нашла его! — и И она захлопала в ладоши.

    - За спиной у него была котомка!, — продолжал ворон.

    - Нет, это, верно, были его саночки!санки! — сказала Герда. — Он ушел из домадому с санками!.

    - Очень возможно!может быть! — сказал ворон. - Я не разглядел хорошенько.- Я не особенно вглядывался. Так вот, моя невеста рассказывала мне, что, войдя , как вошел он в дворцовые ворота и увидавувидел гвардию в серебре, а на лестницахпо всей лестнице лакеев в золоте, он ни капельки не смутился, кивнул только головой кивнул и сказал: "Скучненько, должно быть, стоять тут, на лестнице,, войду-ка я лучше войду в комнаты!" ЗалыА все былизалы залиты светом; вельможи расхаживали. Тайные советники и их превосходительства расхаживают без сапог, разнося золотые блюда разносят, — торжественнее уж нельзя было! А его сапоги так и скрипели, но он и этим не смущался.некуда! Сапоги его страшно скрипят, а ему все нипочем.

    - Это, наверно, наверное Кай! - воскликнул- воскликнула Герда. — Я знаю, что на нем были новые сапоги! — Я знаю, он был в новых сапогах. Я сама слышала, как они скрипели, когда он приходил к бабушке!.

    - Да, они таки скрипели порядком!, — продолжал ворон. — Но он смело подошел к принцессе; она . Она сидела на жемчужине величиною с колесо прялки, а кругом стояли придворные дамы и кавалеры со своими горничными, служанками горничных, камердинерами, и служанками служанок и кавалеры со слугами камердинеров и прислужником камердинерскихи слугами слуг., а у тех опять прислужники. Чем дальшеближе кто -нибудь стоял от принцессы и ближе к дверям, тем важнее, надменнее держал себя.выше задирал нос. На прислужника камердинерских слугслуги слуги, стоявшего в самых дверях, нельзя было и взглянуть без страха,дрожи - такой он был важный!

    - Вот страх-то! — сказала Герда. — А Кай все-таки женился на принцессе?

    - Не будь я вороном, я бы сам женился на ней, хоть я и помолвлен. Он вступилзавел с принцессой в беседу и говорил так же хорошо, как я, когда говорю не хуже, чем я по-вороньи, — так, по крайней мере, сказала мне моя ручная невеста. Держался он вообще очень свободно и мило и заявил, что пришел не свататься, а только, послушать умные речи принцессы. Ну и вот, она ему понравилась, он ей тоже!.

    - Да, -да, это Кай! — сказала Герда. — Он ведь такой умный! Он знал все четыре действия арифметики, да еще с дробями! Ах, проводи же меня во дворец!

    - Легко сказать, — ответилотвечал ворон, — да как этотрудно сделать?. Постой, я поговорю с моеюмоей невестой, она что-нибудь придумает и посоветует нам. Ты думаешь, что тебя вот так прямо и впустят во дворец? Как же, не очень-то впускают таких девочек!

    - Меня впустят! — сказала Герда. — Только быКогда Кай услышал, услышит, что я тут, он сейчас бы прибежалже прибежит за мною!.

    - Подожди меня тут, у решетки!, — сказал ворон, тряхнул головой и улетел.

    Вернулся он уже совсем под вечер и закаркал:

    - Кар, кар! Моя невеста шлет тебе тысячу поклонов и вот этот маленький хлебец. Она стащила его в на кухне — там их много, а ты, верно, голодна!.. Ну, во дворец тебе не попасть: ты ведь босая — гвардия в серебре и лакеи в золоте ни за что не пропустят тебя. Но не плачь, ты все-таки попадешь туда. Невеста моя знает, как пройти в спальню принцессы с черного хода, и знает, где достать ключ.

    И вот они вошли в сад, пошли по длинным аллеям, усыпанным пожелтевшими осенними листьями, и когда все огоньки в дворцовых окнах погаслигде один за другим падали осенние листья, и когда огни во дворце погасли, ворон провел девочку в маленькую полуотворенную дверцу.дверь.

    О, как билось сердечко Герды от страха и радостного нетерпения! Она точно Точно она собиралась сделать что-то дурное, а ведь она только хотела узнать, не здесь ли ее Кай! Да, да, он, верно, здесь! Она Герда так живо представляла себе его умные глаза, длинные волосы, улыбку… Как и как он улыбался ей, когда они, бывало, сидели рядышком под кустами роз!. А как обрадуется он теперь, когда увидит ее, услышит, на какой длинный путь решилась она ради него, узнает, как горевали о нем все домашние! Ах, она была просто вне себя от страха и радости.!

    Но вот они на площадке лестницы; на . На шкафу горела лампа, а на полу сидела ручная ворона и осматривалась по сторонам. Герда присела и поклонилась, как учила ее бабушка.

    - Мой жених рассказывал мне о вас столько хорошего, фрекен!барышня! — сказала ручная ворона. - Ваша vita (- И ваша жизнь в переводе с латинского. — Ред.) — как это принято выражаться — также очень трогательна! Не угодно ли вам взять лампу, а я пойду вперед. Мы пойдем прямою дорогой, тут мы никого не встретим!.

    - А мне кажется, за нами кто-то идет за нами!, — сказала Герда, и в ту же минуту мимо нее с легким шумом промчались какие-то тени: лошади с развевающимися гривами и тонкими ногами, охотники, дамы и кавалеры верхами.

    - Это сны! — сказала ручная ворона. — Они являются сюда, чтобы мысли высоких особ унеслись на охоту. Тем лучше для нас -, удобнее будет рассмотреть спящих! Надеюсь, однако, что, войдя в честь, вы покажете, что у вас благодарное сердце!.

    - Есть о чем тут и говорить! Само собою разумеется! — сказал лесной ворон.

    Тут они вошли в первую залу, всю обтянутуюгде стены были обиты розовым атласом, затканным цветами. Мимо девочки опять пронеслись сны, но так быстро, что она не успела и рассмотреть всадников. Одна зала была великолепнее другой — просто оторопь брала., так что было от чего прийти в замешательство. Наконец они дошли до спальни: потолок. Потолок напоминал верхушку огромной пальмы с драгоценными хрустальными листьями; с середины его спускался толстый золотой стебель, на котором висели две кровати в виде лилий. Одна была белая, в ней спала принцесса, другая — красная, и в ней Герда надеялась найти Кая. Девочка слегка отогнула один из красных лепестков и увиделаувидала темно-русый затылок. Это Кай! Она громко назвала его по имени и поднесла лампу к самому его лицу. Сны с шумом умчались прочь:; принц проснулся и повернул голову… Ах, это был не Кай!

    Принц походил на него только с затылка, но был так же молод и красив. Из белой лилии выглянула принцесса и спросила, что случилось. Герда заплакала и рассказала всю свою историкаисторию, упомянув и о том, что сделали для нее вороны.

    - Ах ты бедняжка! — сказали принц и принцесса, похвалили ворон, объявили, что ничуть не гневаются на них — только пусть они не делают этого впредь, — и захотели даже наградить их.

    - Хотите быть вольными птицами? — спросила принцесса. — Или желаете занять должность придворных ворон, на полном содержании из кухонных остатков?

    Ворон с вороной поклонились и попросили должности при дворе, — они. Они подумали о старости и сказали:

    - Хорошо ведь иметь верный кусок хлеба на старости лет!

    Принц встал и уступил свою постель Герде; - больше он пока ничего не мог для нее сделать. А она сложила ручонкиручки и подумала: "Как добры все люди и животные!" — закрыла глазкиглаза и сладко заснула. Сны опять прилетели в спальню, но теперь они были похожи на божьих ангелов и везли на маленьких саночках Кая, который кивал Герде головою. Увы! Все, все это было лишь во сне и исчезло, как только девочка проснулась.

    На другой день ее одели с ног до головы в шелк и бархат и позволили ей оставаться во дворце, сколько она пожелает.

    Девочка могла жить да поживать тут припеваючи, но она прогостила всего несколько дней и стала просить, чтобы ей дали повозку с лошадью и пару башмаков, — она опять хотела пуститься разыскивать по белу свету своего названого братца.

    Ей дали и башмаки, и муфту, и чудесное платье, а когда она простилась со всеми, к воротам подъехала золотая карета из чистого золота, с сияющими, как звезды, гербами принца и принцессы;: у кучера, лакеев и, форейторов — ей дали ей и форейторов — красовались на головах маленькие золотые короны.

    Принц и принцесса сами усадили Герду в карету и пожелали ей счастливого пути.

    Лесной ворон, который уже успел жениться, провожал девочку первые три мили и сидел в карете рядом с нею, — он не мог ехать, сидя спиною к лошадям спиною.. Ручная ворона сидела на воротах и хлопала крыльями. Она не поехала провожать Герду, потому что страдала головными болями, с тех пор, как получила должность при дворе и слишком много ела. Карета была битком была набита сахарными крендельками, а ящик под сиденьем — фруктами и пряниками.

    - Прощай! Прощай! — закричали принц и принцесса.

    Герда заплакала, ворона - тоже. Так проехали они первыеЧерез три мили. Тут простился с девочкой и ворон. Тяжелое было расставание!расставанье! Ворон взлетел на дерево и махал черными крыльями до тех пор, пока карета, сиявшая, как солнце, не скрылась из виду.

     

    Рассказ пятый

    ИСТОРИЯ ПЯТАЯ.

    МАЛЕНЬКАЯ РАЗБОЙНИЦА.

     

    Вот Герда въехала в темный лес, нов котором жили разбойники; карета блестела,горела как солнцежар, она резала разбойникам глаза, и сразу бросилась в глаза разбойникам. Ониони просто не выдержали и налетели на нее с криками: "могли этого вынести.

    - Золото! Золото!" Схватили — закричали они, схватив лошадей под уздцы, убили маленьких форейторов, кучера и слуг и вытащили из кареты Герду.

    - Ишь, какая славненькая, жирненькая.! Орешками откормлена! — сказала старуха разбойница с длинной жесткой бородой и мохнатыми, нависшими бровями. — Жирненькая, что твой барашек! Ну-ка, какова на вкус будет?

    И она вытащила острый, сверкающий нож. ВотКакой ужас!

    - Ай! — закричалаЛи! — вскрикнула она вдруг: ее укусила за ухо ее собственная дочка, которая сидела у нее за спиной и была такая необузданная и своевольная, что просто любо!

    . - Ах ты дрянная девчонка! — закричала мать, но убить". Герду не успела.

    - Она будет играть со мной!, — сказала маленькая разбойница. — Она отдаст мне свою муфту, свое хорошенькое платьице и будет спать со мной в моей постельке.постели.

    И девочка опять так укусила мать, что та подпрыгнула и завертелась на одном месте. Разбойники захохотали:.

    - Ишь, как скачетпляшет со своей девчонкой!

    - Я хочу сестьХочу в карету! — закричала маленькая разбойница и настояла на своем — она была ужасно избалована и упряма.

    Они уселись с Гердой в карету и помчались по пням и по кочкам в чащу леса.

    Маленькая разбойница была ростом с Герду, но сильнее, шире в плечах и гораздо смуглее. Глаза у нее были совсем черные, но какие-то печальные. Она обняла Герду и сказала:

    - Они тебя не убьют, пока я не рассержусь на тебя!. Ты, верно, принцесса?

    - Нет!, — отвечала девочка и рассказала, что пришлось ей испытать и как она любит Кая.

    Маленькая разбойница серьезно поглядела напа нее, слегка кивнула головой и сказала:

    - Они тебя не убьют, даже если я и рассержусь на тебя, — я лучше сама убью тебя!

    И она отерла слезы Герде, а потом спрятала обе руки в ее хорошенькую, мягкую и теплую муфточку.

    Вот карета остановилась: они въехали въехал и во двор разбойничьего замка.

    Он был весь в огромных трещинах; из них вылетали вороны и вороны; откуда. Откуда-то выскочили огромные бульдоги, казалось, каждому из них нипочем проглотить человека, но они только высоко подпрыгивали и смотрели так свирепо, точно хотели всех съесть, но лаятьдаже не лаяли — это было запрещено.

    Посреди огромной залы, с полуразвалившимися, покрытыми копотью стенами и каменным полом, пылал огонь; дым. Дым подымался к потолку и сам должен был искать себе выход; над. Над огнем кипел в огромном котле суп, а на вертелах жарились зайцы и кролики.

    - Ты будешь спать вместе со мной вот тут, возле моего маленького зверинца!, — сказала Герде маленькая разбойница.

    Девочек накормили, напоили, и они ушли в свой угол, где была постлана солома, накрытая коврами. Повыше сидело на жердочкахжердях больше сотни голубей; все . Все они, казалось, спали, но, когда девочки подошли, слегка зашевелились.

    Все мои!- Веемой! — сказала маленькая разбойница, схватила одного голубя за ноги и так тряхнула его, что тот забил крыльями. — На, поцелуй его! — крикнула она, ткнув и ткнула голубя Герде прямо в лицо. — А вот тут сидят лесные плутишки!, — продолжала она, указывая на двух голубей, сидевших в небольшом углублении в стене, за деревянною решеткой. — Эти двое — лесные плутишки!. Их надо держать взаперти, не то живо улетят! А вот и мой милый старичина бяшка! — И девочка потянула за рога привязанного к стене северного оленя в блестящем медном ошейнике. — Его тоже нужно держать на привязи, иначе удерет! Каждый вечер я щекочу его под шеей своим острым ножом — он смертьдо смерти этого боится!.

    С этими словами маленькая разбойница вытащила из расщелины в стене длинный нож и провела им по шее оленя. Бедное животное забрыкалось, а девочка захохотала - Неужели ты и потащила Герду к постели.

    - Разве ты спишь с ножом? — спросила ее Герда, покосившись на острый нож.

    - Всегда! — отвечала маленькая разбойница. - Как знать,- Мало ли что может случиться! Но статься! Ну, расскажи мне еще раз о Кае и о том, как ты пустилась странствовать по белу свету!.

    Герда рассказала. Лесные голуби в клетке тихо - ворковали; другие голуби уже спали; маленькая. Маленькая разбойница обвила одною рукой шею Герды — в другой у нее был нож — и захрапела, но Герда не могла сомкнуть глаз, не зная, убьют ее или оставят в живых. Разбойники сидели вокруг огня, пели песни и пили, а старуха разбойница кувыркалась. Страшно было глядеть на это бедной девочке.

    Вдруг лесные голуби проворковали:

    - Курр! Курр! Мы видели Кая! Белая курица несла на спине его санки, а он сидел в санях Снежной королевы. Они летели над лесом, когда мы, птенчикиптенцы, еще лежали в гнезде; она . Она дохнула на нас, и все умерли, кроме нас двоих!. Курр! Курр!

    - Что вы говорите?! — воскликнула Герда. — Куда же полетела Снежная королева? Знаете?

    - Она полетела, наверно- Наверно, в Лапландию, — там - ведь там вечный снег и лед!. Спроси у северного оленя, что стоит тут на привязи!.

    - Да, там вечный снег и лед, чудо. Чудо как хорошо! — сказал северный олень. — Там прыгаешь себе на воле по бескрайнимогромным сверкающим ледяным равнинам!. Там раскинут летний шатер Снежной королевы, а постоянные ее чертоги — у Северного полюса, на острове Шпицберген.

    - О Кай, мой милый Кай! — вздохнула Герда.

    - Лежи смирно!, — сказала маленькая разбойница. — Не то я пырну тебя ножом!

    Утром Герда рассказала ей, что слышала от лесных голубей. Маленькая разбойница серьезно посмотрела на Герду, кивнула головой и сказала:

    - Ну, так и быть!.. А ты знаешь, где Лапландия? — спросила она затем у северного оленя.

    - Кому же и знать, как не мне! — отвечал олень, и глаза его заблестели. — Там я родился и вырос, там прыгал по снежным равнинам!.

    - Так слушай!, — сказала Герде маленькая разбойница. — Видишь, все наши ушли;, дома одна мать; немного погодя она хлебнет из большой бутылки и вздремнет -, тогда я кое-что сделаю для тебя!.

    Тут девочка вскочила с постели, обняла мать, дернула ее за бороду и сказала:

    - Здравствуй, мой маленький козлик!

    А мать надавала ей по носу щелчков, нос у девочки покраснел и посинел, но все это делалось любя.

    Потом, когда И вот старуха хлебнула из своей бутылки и захрапела, а маленькая разбойница подошла к северному оленю и сказала:

    - Еще долго-долго можно было бы потешаться над тобой! Уж больно ты бываешь уморительнымуморительный, когда тебя щекочут острым ножом!. Ну, да так и быть! Я отвяжу тебя и выпущу на волю. Ты можешь уМожешь бежать в свою Лапландию, но за это ты должен за это отнести ко отвезти к дворцу Снежной королевы вот эту девочку, — там ее названый братец.. Ты ведь, конечно, слышал, что она рассказывала? Она говорила довольно громко, а у тебя вечно ушки на макушке.

    Северный олень так и подпрыгнул от радости. МаленькаяА маленькая разбойница посадила на него Герду, крепко привязала ее, ради осторожности, и для верности и даже подсунула под нее мягкую подушечкуподушку, чтобы ей удобнее было сидеть.

    - Так и быть, — сказала она затем, — возьми назад свои меховые сапожки — будет ведь холодно! будет! А муфту уж я оставлю себе, больно она хороша!. Но мерзнуть я тебе не дам;: вот огромные матушкины рукавицы моей матери, они дойдут тебе до самых локтей!. Сунь в них руки! Ну вот, теперь руки у тебя, как у моей безобразной матушки!уродины матери.

    Герда плакала от радости.

    - Терпеть не могу, когда хнычут! — сказала маленькая разбойница. - Теперь тебе надо смотреть весело!- Теперь ты должна радоваться. Вот тебе еще два хлеба и окорок! Что? Небось, чтобы не будешьпришлось голодать!.

    И то и другое было привязано к оленю.

    Затем маленькая разбойница отворила дверь, заманила собак в дом, перерезала своим острым ножом веревку, которойкоторою был привязан олень, и сказала ему:

    - Ну, живо! Да береги смотри девчонку!девочку.

    Герда протянула маленькой разбойнице обе руки в огромных рукавицах и попрощалась с нею. Северный олень пустился во всю прыть через пни и кочки, по лесу, по болотам и степям. Волки выли, вороны каркали, а небо вдруг зафукало и выбросило столбы огняВыли волки, каркали вороны.

    Уф! Уф! — послышалось вдруг с неба, и оно словно зачихало огнем.

    - Вот мое родное северное сияние! — сказал олень. — Гляди, как горит!

    . И он побежал дальше, не останавливаясь ни днем, ни ночью. Хлебы были съедены, ветчина тоже, и вот Герда очутиласьони очутились в Лапландии.

     

    Рассказ шестой

    ИСТОРИЯ ШЕСТАЯ.

    ЛАПЛАНДКА И ФИНКА.

     

    Олень остановился у жалкой избушки; крышалачуги. Крыша спускалась до самой земли, а дверь была такая низенькая, что людям приходилось проползать в нее на четвереньках.

    Дома была одна старуха лапландка, жарившая при свете жировой лампы рыбу. Северный олень рассказал лапландке всю историю Герды, но сначала рассказал свою собственную — она казалась ему гораздо важнее.

    Герда же так окоченела от холода, что и говорить не могла.

    - Ах вы бедняги! — сказала лапландка. — Долгий же вам еще предстоит путь! Придется сделать сто миль с лишкомлишним миль, пока доберетесь до ФинмаркаФинляндии, где Снежная королева живет на даче и каждый вечер зажигает голубые бенгальские огни. Я напишу парунесколько слов на сушеной треске — бумаги у меня нет, — а и вы снесете еепослание финке, которая живет в тех местах и лучше моего сумеет научить вас, что надо делать.

    Когда Герда согрелась, поела и попила, лапландка написала парунесколько слов на сушеной треске, велела Герде хорошенько беречь ее, потом привязала девочку к спине оленя, и тот снова помчался. Небо

    Уф! Уф! — послышалось опять фукало и выбрасывалос неба, и оно стало выбрасывать столбы чудесного голубого пламени. Так добежал олень с Гердой и до ФинмаркаФинляндии и постучался в дымовую трубу финки — у нее и дверей-то не было-.

    Ну и жара стояла в ее жилье! Сама финка, низенькая грязнаятолстая женщина, ходила полуголая. Живо стащила она с Герды все платье, рукавицы и сапоги -, иначе девочке было бы чересчур жарко, - положила оленю на голову кусок льда и затем принялась читать то, что было написано на сушеной треске.

    Она прочла все от слова до слова три раза, пока не заучила наизусть, и а потом сунула треску в котел — рыба ведь годилась в пищу, а у финки ничего даром не пропадало.

    Тут олень рассказал сначала свою историю, а потом историю Герды. Финка мигала своими умными глазками, глазами, но не говорила ни слова.

    - Ты такая мудрая женщина! — сказал олень. - Я знаю, что ты можешь связать одной ниткой все четыре ветра; когда шкипер развяжет один узел — подует попутный ветер, развяжет другой — погода разыграется, а развяжет третий и четвертый — подымется такая буря, что поломает в щепки деревья. Не изготовишь ли ты для девочки такого питьятакое питье, которое бы дало ей силу двенадцати богатырей? Тогда бы она одолела Снежную королеву!

    - Силу двенадцати богатырей! — сказала финка. — Да, много в этом толку!ли в том проку!

    С этими словами она взяла с полки большой кожаный свиток и развернула его: на нем стояли какиеон был весь исписан какими-то удивительные письмена; финкаудивительными письменами.

    Финка принялась читать их и читала до того, что ее пот прошиб.градом покатился с ее лба.

    Олень опять принялся просить за Герду, а сама Герда смотрела на финку такими умоляющими, полными слез глазами, что та опять заморгала, отвела оленя в сторону и, меняя ему на голове лед, шепнула:

    - Кай в самом деле у Снежной королевы, но он вполне доволен и думает, что лучше ему нигде и быть не может. Причиной же всему осколки зеркала, что сидят у него в сердце и в глазу. Их надо удалить, иначе он никогда не будет человеком и Снежная королева сохранит над ним свою власть.

    - НоА не поможешь ли ты дать Герде какчто-нибудь уничтожить эту властьтакое, что сделает ее сильнее всех?

    - Сильнее, чем она есть, я не могу ее сделать. Не видишь разве, как велика ее сила? Не видишь, что ей служат и люди и животные?звери? Ведь она босая обошла полсвета! Не у нас занимать ей силу! Сила — в , ее милом, невинном детском сердечке.сила в ее сердце, в том, что она невинный милый ребенок. Если она сама не сможет проникнуть в чертоги Снежной королевы и извлечь из сердца Кая осколкиосколок, то мы и подавно ей не поможем! В двух милях отсюда начинается сад Снежной королевы. Отнеси туда девочку, спусти у большого куста, покрытогообсыпанного красными ягодами, и, не мешкая, возвращайся обратно!.

    С этими словами финка подсадилапосадила Герду на спину оленя, и тот бросился бежать со всех ног.

    - Ай, я без теплых сапог! Ай, я без рукавиц! — закричала Герда, очутившись на морозе.

    Но олень не смел остановиться, пока не добежал до куста с красными ягодами; тут. Тут он спустил девочку, поцеловал ее в самые губы, и из глазпо щекам его покатились, крупные блестящие слезы. Затем он стрелой пустился назад.

    Бедная девочка осталась одна-одинешенька, на трескучем морозе, без башмаков, без рукавиц.

    Она побежала вперед что было мочи; навстречу. Навстречу ей несся целый полк снежных хлопьев, но они не падали с неба — небо было совсем ясное, и нав нем пылалополыхало северное сияние,, - нет, они бежали по земле прямо на Герду и, по мере приближения, становились все крупнее и крупнее.

    Герда вспомнила большие красивые хлопья под зажигательнымувеличительным стеклом, но эти были куда больше, страшнее, самых удивительных видов и форм и все живые.

    Это были передовые отрядыдозорные войска Снежной королевы.

    Одни напоминали собой больших безобразных ежей, другие — стоголовыхстоглавых змей, третьи — толстых медвежат с взъерошенноювзъерошенной шерстью. Но все они одинаково сверкали белизной, все были живыми снежными хлопьями.

    Однако Герда начала читать "Отче наш"; было так холодно, что дыхание девочки сейчас же превращалось в густой туман. Туман этотсмело шла все сгущалсявперед и сгущался, но вот из него начали выделяться маленькие, светлые ангелочки, которые, ступив на землю, вырастали в больших грозных ангелов со шлемами на головахвперед и копьями и щитами в руках. Число их все прибывало, и когда Герда окончила молитву, вокруг нее образовался уже целый легион. Ангелы приняли снежных страшилищ на копья, и те рассыпались на тысячи снежинок. Герда могла теперь смело идти вперед; ангелы гладили ее руки и ноги, и ей не было уже так холодно. Наконец девочканаконец добралась до чертогов Снежной королевы.

    Посмотрим же, что делал было в это время Кай.с Каем. Он и не думал о Герде, а уж меньше всего о том, что она стоит перед замком.так близко от него.

     

    Рассказ седьмой

    ЧТО ПРОИСХОДИЛО ИСТОРИЯ СЕДЬМАЯ.

    ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В ЧЕРТОГАХ СНЕЖНОЙ КОРОЛЕВЫ И ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ПОТОМ.

     

    Стены чертогов Снежной королевы намела метель, окна и двери проделали буйные ветры. Сотни огромных, освещенных северным сиянием зал тянулись одна за другой; Стенами чертогам были вьюги, окнами и дверями буйные ветры. Сто с лишним зал тянулись здесь одна за другой так, как наметала их вьюга. Все они освещались северным сиянием, и самая большая простиралась на много-много миль. Как холодно, как пустынно было в этих белых, ярко сверкающих чертогах! Веселье никогда и не заглядывало сюда! Хоть бы редкий раз устроилась бы здесь медвежья вечеринка. Никогда не устраивались здесь медвежьи балы с танцами под музыку бури, в на которых могли бы отличиться грацией и умением ходить на задних лапах белые медведи, или составилась партия; никогда не составлялись партии в карты с ссорами и дракой, или, наконец, сошлисьдракою, не сходились на беседу за чашкой кофе беленькие кумушки лисички — нет, никогда этого не случалось! кумушкилисички.

    Холодно, пустынно, мертво!грандиозно! Северное сияние вспыхивало и горело так правильно, что можно было с точностью точно рассчитать, в какую минуту свет усилится и, в какую ослабеет.померкнет. Посреди самой большой пустынней пустынной снежной залы находилось замерзшее озеро. Лед треснул на нем на тысячи кусков, ровныхтаких одинаковых и правильных на диво., что это казалось каким-то фокусом. Посреди озера стоял трон Снежной королевы; на нем она восседаласидела Снежная королева, когда бывала дома, говоря, что сидит на зеркале разума; по ее мнению, это было единственное и лучшее зеркало в мире.на свете.

    Кай совсем посинел, почти почернел от холода, но не замечал этого, — поцелуи Снежной королевы сделали его нечувствительным к холоду, да и самое сердце его стало кускомбыло все равно что кусок льда. Кай возился с плоскими остроконечными льдинами, укладывая их на всевозможные лады. Есть ведь такая игра-складывание фигур из деревянных дощечек, - которая называется "китайскою головоломкою". китайской головоломкой. Вот и Кай тоже складывал разные затейливые фигуры , только из льдин, и это называлось "ледяной игрой разума".. В его глазах эти фигуры были чудом искусства, а складывание их — занятием первойпервостепенной важности. Это происходило оттого, что в глазу у него сидел осколок волшебного зеркала! Он складывал. Складывал он и такие фигуры, из льдин икоторых получались целые слова, но никак не мог сложить того, что ему особенно хотелось, — слово "вечность". Снежная королева сказала ему: "Если ты сложишь это слово, ты будешь сам себе господин, и я подарю тебе весь свет и пару новых коньков". Но он никак не мог его сложить.

    - Теперь я полечу в теплые края!, — сказала Снежная королева. — Загляну в черные котлы!.

    Котлами Так она называла кратеры огнедышащих гор — Этны и Везувия и Этны..

    И она - Побелю их немножко. Это хорошо для лимонов и винограда.

    Она улетела, а Кай остался один в необозримой пустынной зале, смотрел на льдины и все думал, думал, так что в голове у него трещало. Он сидел на одном месте -, такой бледный, неподвижный, словно неживой.нежилой. Можно было подумать, что он совсем замерз.

    В это-то время в огромные ворота, проделанные буйными ветрами, которыми были буйные ветры, входила Герда. Она прочла вечернюю молитву, и И перед нею ветры улеглись, точно заснули. Она свободно вошла в огромную пустынную ледяную залу и увидела Кая. Девочка сейчас жеОна тотчас узнала его, бросилась ему на шею, крепко обняла его и воскликнула:

    - Кай, милый мой Каи!Кай! Наконец-то я нашла тебя!

    Но он сидел все такой же неподвижный и холодный. ТогдаИ тогда Герда заплакала; горячие слезы ее упали ему на грудь, проникли в сердце, растопили его ледяную кору и расплавили, растопили осколок. Кай взглянул на Герду, а она запела:

    Розы цветут… Красота, красота!

    Скоро узрим мы младенца Христа.

    Кай и вдруг залился слезами и плакал так долго и так сильно, что осколок вытек из глаза вместе со слезами. Тогда он узнал Герду и очень обрадовался.:

    - Герда! Милая моя Герда!.. Где же это ты была так долго? Где был я сам?

    - И он оглянулся вокруг. — Как здесь холодно, пустынно!

    И он крепко прижался к Герде. Она А она смеялась и плакала от радости. Да, радость была такаяИ это было так чудесно, что даже льдины пустились в пляс, а когда устали, улеглись и составили то самое слово, которое задала сложить Каю Снежная королева; сложив. Сложив его, он мог сделаться сам себе господином, да еще получить от нее в дар весь свет и пару новых коньков.

    Герда поцеловала Кая в обе щеки, и они опять зацвели розами,зарделись, как розы; поцеловала его в глаза, и они заблистали, как ее глазазаблестели; поцеловала его руки и ноги, и он опять стал бодрым и здоровым.

    Снежная королева могла вернуться когда угодно, — его вольнаяотпускная лежала тут, написанная блестящими ледяными буквами.

    Кай с Гердой рука об руку вышли из пустынных ледяных чертогов; они . Они шли и говорили о бабушке, о своих розах, что цвели в их садике, и на пути их перед ними стихали буйные ветры, проглядывало солнышко. Когда же онисолнце. А когда дошли до куста с красными ягодами, там уже ждал их северный олень. Он привел с собою молодую оленью матку, вымя ее было полно молока; она напоила им Кая и Герду и поцеловала их прямо в губы. Затем

    Кай и Герда отправились сначала к финке, отогрелись у нее и узнали дорогу домой, а потом - к лапландке; та. Та сшила им новое платье, починила свои сани и поехала их провожать.

    Оленья парочка тоже провожала молодыхпровожал юных путников вплоть до самой границы Лапландии, где уже пробивалась первая зелень. Тут Кай и Герда простились с оленяминим и с лапландкой.

    - Счастливого пути! — крикнули им провожатые.

    Вот перед ними и лес. Запели первые птичкиптицы, деревья покрылись зелеными почками. Из леса навстречу путникам выехала верхом на великолепной лошади молодая девушка в ярко-красной шапочке и с пистолетомс пистолетами за поясом.

    Герда сразу узнала и лошадь — она была когда-то впряжена в золотую карету — и девушку. Это была маленькая разбойница; ей наскучило жить дома, и она захотела побывать на севере, а если там не понравится — и в других местах. .

    Она тоже узнала Герду. Вот была радость!

    - Ишь ты, бродяга! — сказала она Каю. — ХотелаХотелось бы ямне знать, стоишь ли ты того, чтобы за тобой бегали на край света!?

    Но Герда потрепала ее по щеке и спросила о принце и принцессе.

    - Они уехали в чужие края!, — отвечала молодая разбойница.

    - А ворон с вороной?? — спросила Герда.

    - Лесной ворон умер; ручная ворона осталась вдовой, ходит с черной шерстинкой на ножке и жалуетсясетует на судьбу. Но все это пустяки, а ты вот расскажи-ка лучше, что с тобой было и как ты нашла его.

    Герда и Кай рассказали ей обо всем.

    - Ну, вот и сказке конец! — сказала молодая разбойница, пожала им руки и обещала навестить их, если когда-нибудь заедет к ним в их город.

    Затем она отправилась своей дорогой, а Кай и Герда - своей.

    Они шли, и на их дороге пути расцветали весенние цветы, зеленела травка.трава. Вот раздался колокольный звон, и они узнали колокольни своего родного городка.города. Они поднялись по знакомой лестнице и вошли в комнату, где все было по-старому: так же тикали часы, говорили "тик-так же двигалась часовая стрелка.", стрелки двигались по циферблату. Но, проходя в низенькую дверь, они заметили, что успели за это время сделатьсястали совсем взрослыми людьми..

    Цветущие розовые кусты заглядывали с крыши в открытое окошко; тут же стояли их детские стульчики. Кай с Гердой сели каждый на свой и, взяли друг друга за руки. Холодное, и холодное, пустынное великолепие чертогов Снежной королевы было забыто имизабылось, как тяжелый сон. Бабушка сидела на солнышке и громко читала Евангелие: "Если не будете как дети, не войдете в царствие небесное!"

    Кай и Герда взглянули друг на друга и тут только поняли смысл старого псалма:

    Розы цветут… Красота, красота!

    Скоро узрим мы младенца Христа.

    Так сидели они рядышком, оба уже взрослые, но дети сердцем и душою, а на дворе стояло лето, теплое, благодатное лето!

    .