Нравится

Снеговик

Автор: Андерсен Ханс Кристиан | Жанр: Сказка | Год: | Каталог: Глобальная база Все варианты сказки на сайте

Так и хрустит во мне! Славный морозец! — сказал снеговик. — Ветер-то,
ветер-то так и кусает! Просто любо! А ты что таращишься, пучеглазое? — Это
он про солнце говорил, которое как раз заходило. — Впрочем, валяй, валяй! Я
и не моргну! Устоим!

Вместо глаз у него торчали два осколка кровельной черепицы, вместо рта
красовался обломок старых граблей; значит, он был и с зубами.

На свет он появился под радостные «ура» мальчишек, под звон бубенчиков,
скрип полозьев и щелканье извозчичьих кнутов.

Солнце зашло, и на голубое небо выплыла луна, полная, ясная!

- Ишь, с другой стороны ползет! — сказал снеговик. Он думал, что это
опять солнце показалось. — Я все-таки отучил его пялить на меня глаза! Пусть
себе висит и светит потихоньку, чтобы мне было видно себя!.. Ах, как бы мне
ухитриться как-нибудь сдвинуться! Так бы и побежал туда на лед покататься,
как давеча мальчишки! Беда — не могу сдвинуться с места!

- Вон! Вон! — залаял старый цепной пес; он немножко охрип — ведь
когда-то он был комнатною собачкой и лежал у печки. — Солнце выучит тебя
двигаться! Я видел, что было в прошлом году с таким, как ты, и в позапрошлом
тоже! Вон! Вон! Все убрались вон!




  • - О чем ты толкуешь, дружище? — сказал снеговик. — Вон та пучеглазая
    выучит меня двигаться? — Снеговик говорил про луну. — Она сама-то удрала от
    меня давеча; я так пристально посмотрел на нее в упор! А теперь вон опять
    выползла с другой стороны!

    - Много ты мыслишь! — сказал цепной пес. — Ну да, ведь тебя только что
    вылепили! Та, что глядит теперь, луна, а то, что ушло, солнце; оно опять
    вернется завтра. Уж оно подвинет тебя — прямо в канаву! Погода переменится!
    Я чую — левая нога заныла! Переменится, переменится!

    - Не пойму я тебя что-то! — сказал снеговик. — А сдается, ты сулишь мне
    недоброе! То красноглазое, что зовут солнцем, тоже мне не друг, я уж чую!

    - Вон! Вон! — пролаяла цепная собака, три раза повернувшись вокруг самой
    себя и улеглась в своей конуре спать.

    Погода и в самом деле переменилась. К утру вся окрестность была окутана
    густым, тягучим туманом; потом подул резкий, леденящий ветер и затрещал
    мороз. А что за красота, когда взошло солнышко!

    Деревья и кусты в саду стояли все покрытые инеем, точно лес из белых
    кораллов! Все ветви словно оделись блестящими белыми цветочками! Мельчайшие
    разветвления, которых летом и не видно из-за густой листвы, теперь ясно
    вырисовывались тончайшим кружевным узором ослепительной белизны; от каждой
    ветви как будто лилось сияние! Плакучая береза, колеблемая ветром, казалось,
    ожила; длинные ветви ее с пушистою бахромой тихо шевелились — точь-в-точь
    как летом! Вот было великолепие! Встало солнышко… Ах, как все вдруг
    засверкало и загорелось крошечными, ослепительно-белыми огоньками! Все было
    точно осыпано алмазною пылью, а на снегу переливались крупные бриллианты!

    - Что за прелесть! — сказала молодая девушка, вышедшая в сад с молодым
    человеком. Они остановились как раз возле снеговика и смотрели на сверкающие
    деревья. — Летом такого великолепия не увидишь! — сказала она, вся сияя от
    удовольствия.

    - И такого молодца тоже! — сказал молодой человек, указывая на
    снеговика. — Он бесподобен!

    Молодая девушка засмеялась, кивнула головкой снеговику и пустилась с
    молодым человеком по снегу вприпрыжку, у них под ногами так и захрустело,
    точно они бежали по крахмалу.

    - Кто такие эти двое? — спросил снеговик цепную собаку. — Ты ведь живешь
    тут подольше меня; знаешь ты их?

    - Знаю! — сказала собака. — Она гладила меня, а он бросал косточки;
    таких я не кусаю.

    - А что же они из себя изображают? — спросил снеговик.

    - Паррочку! — сказала цепная собака. — Вот они поселятся в конуре и
    будут вместе глодать кости! Вон! Вон!

    - Ну, а значат они что-нибудь, как вот я да ты?

    - Да ведь они господа! — сказал пес. — Куда как мало смыслит тот, кто
    только вчера вылез на свет божий! Это я по тебе вижу! Вот я так богат и
    годами и знанием! Я всех, всех знаю здесь! да, я знавал времена получше!..
    Не мерз тут в холоде на цепи! Вон! Вон!

    - Славный морозец! — сказал снеговик. — Ну, ну, рассказывай! Только не
    греми цепью, а то меня просто коробит!

    - Вон! Вон! — залаял цепной пес. — Я был щенком, крошечным хорошеньким
    щенком, и лежал на бархатных креслах там, в доме, лежал на коленях у знатных
    господ! Меня целовали в мордочку и вытирали лапки вышитыми платками! Звали
    меня Милкой, Крошкой!.. Потом я подрос, велик для них стал, м меня подарили
    ключнице, я попал в подвальный этаж. Ты можешь заглянуть туда; с твоего
    места отлично видно. Так вот, в той каморке я и зажил как барин! Там хоть и
    пониже было, да зато спокойнее, чем наверху: меня не таскали и не тискали
    дети. Ел я тоже не хуже, если не лучше! У меня была своя подушка, и еще там
    была печка, самая чудеснейшая вещь на свете в такие холода! Я даже уползал
    под нее!.. О, я и теперь еще мечтаю об этой печке! Вон! Вон!

    - Разве уж она так хороша, печка-то? — спросил снеговик. — Похожа она на
    меня?

    - Ничуть! Вот сказал тоже! Печка черна как уголь: у нее длинная шея и
    медное пузо! Она так и пожирает дрова, огонь пышет у нее изо рта! Рядом с
    нею, под нею — настоящее блаженство! ее видно в окно, погляди!

    Снеговик посмотрел и в самом деле увидал черную блестящую штуку с медным
    животом; в животе светился огонь. Снеговика вдруг охватило такое страшное
    желание, — в нем как-будто зашевелилось что-то… Что такое нашло на него,
    он и сам не знал и не понимал, хотя это понял бы всякий человек, если,
    разумеется, он не снеговик.

    - Зачем же ты ушел от нее? — спросил снеговик пса, он чувствовал, что
    печка — существо женского пола. — как ты мог уйти оттуда?

    - Пришлось поневоле! — сказал цепной пес. — Они вышвырнули меня и
    посадили на цепь. Я укусил за ногу младшего барчука — он хотел отнять у меня
    кость! «Кость за кость!» — думаю себе… А они осердились, и я оказался на
    цепи! Потерял голос… Слышишь, как я хриплю? Вон! Вон! Вот тебе и вся
    недолга!

    Снеговик уже не слушал; он не сводил глаз с подвального этажа, с каморки
    ключницы, где стояла на четырех ножках железная печка величиной с самого
    снеговика.

    - Во мне что-то странно шевелится! — сказал он. — Неужели я никогда не
    попаду туда? Это ведь такое невинное желание, отчего ж бы ему не сбыться!
    Это мое самое заветное, мое единственное желание! Где же справедливость,
    если оно не сбудется? Мне надо туда, туда к ней… Прижаться к ней во что бы
    то не стало, хоть бы разбить окно!

    - Туда тебе не попасть! — сказал цепной пес. — А если бы ты и добрался
    до печки, то тебе конец! Вон! Вон!

    - Мне уж и так конец подходит, того и гляди, свалюсь!

    Целый день снеговик стоял и смотрел в окно; в сумерки каморка выглядела
    еще приветливее; печка светила так мягко, как не светить ни солнцу, ни луне!
    Куда им! Так светит только печка, если брюшко у нее набито. Когда дверцу
    открыли, из печки метнулось пламя и заиграло ярким отблеском на белом лице
    снеговика. В груди у него тоже горело пламя.

    - Не выдержу! — сказал он. — Как мило она высовывает язык! Как это идет
    ей!

    Ночь была длинная, длинная, только не для снеговика; он весь погрузился
    в чудесные мечты, — они так и трещали в нем от мороза.

    К утру все окна подвального этажа покрылись прекрасным ледяным узором,
    цветами; лучших снеговик и желать не мог бы, но они скрыли печку! Мороз так
    и трещал, снег хрустел, снеговику радоваться да радоваться бы, так нет! Он
    тосковал о печке! Он был положительно болен.

    - Ну, это опасная болезнь для снеговика! — сказал пес. — Я тоже страдал
    этим, но поправился. Вон! Вон! Будет перемена погоды!

    И погода переменилась, началась оттепель.

    Зазвенела капель, а снеговик таял на глазах, но он не говорил ничего, не
    жаловался, а это плохой признак. В одно прекрасное утро он рухнул. На месте
    его торчало только что-то вроде железной согнутой палки; на ней-то мальчишки
    и укрепили его.

    - Ну, теперь я понимаю его тоску! — сказал цепной пес — У него внутри
    была кочерга! Вот что шевелилось в нем! Теперь все прошло! Вон! Вон!

    Скоро прошла и зима.

    - Вон! Вон! — лаял цепной пес, а девочки на улице пели:


    Цветочек лесной, поскорей распускайся!

    Ты, вербочка, мягким пушком одевайся!

    Кукушки, скворцы, прилетайте,

    Весну нам красну воспевайте!

    И мы вам подтянем: ай, люли-люли,

    Деньки наши красные снова пришли!